СИЛА ЛЮБВИВ одном горном селении жили два друга, Арчил и Умгелат. Девственная природа, чистый воздух, хрустальная вода, естественная пища наделили их не только крепкими выносливыми телами, но силой духа и многими талантами. Оба рослые, широкоплечие, очень подвижные были незаменимыми помощниками в своих семьях. Единственно, что их отличало, - это цвет волос и глаз.

Голову Арчила украшали вьющиеся до плеч льняные кудри. В голубых его глазах, казалось, отражалась вся синь заоблачных высот и снежные шапки гор. Словно резцом очерченные губы, прямой, с едва уловимой горбинкой, нос и раздвоенный ямкой подбородок указывали на твердый нрав юноши.

Умгелат унаследовал от матери черные, как смоль, волосы, оливкового цвета глаза с длинными ресницами, нежный овал лица. Когда он улыбался, ямочки на его щеках еще более придавали молодцу женственный вид. Среди сверстников Умгелат стеснялся своей красоты, а иногда, смеясь, говорил: «Днем все куда-то спешат, а ночью ничто не мешает богам творить свои добрые дела. Вот я и попал под их умелые руки».

Крепкая мужская дружба соединяла сердца друзей. Ни дня не могли они прожить порознь. Нужно потрудиться на пашне, или заготовить сена для скота, или пасти овец - звали друг друга. Отцы друзей подшучивали: «Зачем ходить друг к другу - время терять, стройте один дом и живите вместе». На что один из них отвечал: «Да мы не против, но у нас, как у всех, тоже будут семьи, как мы этот дом делить будем?» «Задача, пожалуй, неразрешимая», - смеясь, отвечали отцы.

Арчил и Умгелат всегда были откровенными друг с другом, но однажды в душе каждого из них поселилась тайна. А причина тому - красавица Фаризель, жившая в соседнем ауле. Была девчонкой - и внимания особого на нее не обращали. Ну подумаешь, иногда на больших празднествах каждый тайком от друга наспех дарил понравившейся девчонке яркий фрукт или самодельную игрушку.

Но годы восполнили пробел детства и сотворили из обычной девочки непревзойденную по уму и красоте девушку. Не каждому поэту или художнику дано выразить внешнюю красоту и внутреннее обаяние Фаризели. Взрослея, она становилась все ярче и мудрей. Даже уважаемые старцы в ауле поражались ее уму и нарочито вздыхали: «Скоро к нашим жилищам все тропы зарастут: наша Фаризель всем будет передавать мудрость предков».

Многие, особенно пожилые селяне, догадывались, что достоинства Фаризели кроются в ее родовых корнях. Дед ее был главой старейшин в округе, хотя сам и не признавал своего главенства. «Но раз выбрал народ - надо согласиться», - решил мудрец.

Отец ее, Тормуд, пошел в своего отца - печать уважения коснулась и его чела. Рассудительный и немногословный, он быстро помогал решать затяжные споры. При этом приговаривал: «Я Вам даю совет души моей, а как Вы поступите - Вам самим решать». «Здоровья и мира твоему дому, уважаемый Тормуд, - отвечали бывшие спорщики. - Твоими словами сам Аллах говорит». И кланяясь, уходили.

Обостренным душевным чутьем Фаризель угадывала чувства Арчила и Умгелата к ней. Некогда детская привязанность переросла в любовь. Неравнодушным оказалось сердце красавицы-селянки к добрым молодцам. «Сердцу не прикажешь», - говорит старинная мудрость. И думалось Фаризели, что одинаково она любит друзей, но втайне осознавала, что к одному из них чувства горят более ярким пламенем.
Каждый из них с пылом, присущим цветущей молодости, признался девушке в своей любви. Но она, ценя их крепкую дружбу, не спешила дать ответ. Однажды вечером она поведала отцу о признаниях друзей: «Отец мой! Помоги своим советом: как нам развязать этот узел? Я люблю и Арчила, и Умгелата. Как мне поступить?»

Долго в молчании сидел Тормуд. Наконец он произнес: «Дочь моя, раз ты любишь обоих, давай последуем мудрости предков. Пусть достойное состязание между ними решит эту задачу. Сила любви не знает границ и всегда побеждает. Ты согласна, Фаризель?»
«Да, отец», - кратко и утвердительно прозвучал ответ дочери. Свою тайну она берегла. А почему? Может, это - самое дорогое, никому не высказанное, она хранила ото всех, берегла, как нежный росточек, с каждым днем набирающий красоту и силу, росточек, принадлежащий только ей... А может, тайная жертвенность высекает искры мудрости и света?

Тормуд назначил день состязаний. Молодые уважали обычаи предков и не стали оспаривать предложение мудрого старейшины. Первым решили устроить состязание в конных скачках. В долине, на широком поле, собрались почти все жители окрестных деревень.
А как же! Только ребенок начинал ходить, а заботливый отец уже подбирает для него не слишком норовистого коня, готовит детское седло. А как подрос сын - учит его азам джигитовки. Лучшие джигиты - самые желанные гости на любом празднике.

Вороной Беркут Арчила, непрестанно звеня подковами, еле сдерживает свой горячий нрав. Серый, в «яблоках», Каракут Умгелата звучно ржет, настороженно прядает ушами и косит на соперника огненными глазами. В воздух разлито напряжение предстоящего поединка.
Раздается условный резкий щелчок хлыста. Кони рванулись с места. Быстрее ветра неслись всадники навстречу своей победе. Две версты остались за их плечами. Впереди еще одна. Удивительное это было зрелище: никто из скакунов не пытался вырваться вперед. Так, голова к голове, в едином последнем скачке пересекли они конечную черту.

Все присутствующие отчаянно жестикулировали руками и громкими возгласами выражали недоумение: «Как же так! Они что - сговорились?! Должен же кто-то победить». Друзья спешились с коней. Их руки слились в крепком пожатии. Пристальный взгляд друг другу говорил о многом.
«Отведите своих коней и принесите луки, - распорядился Тормуд. - Может, меткая стрела принесет удачу одному из Вас».

Но и в этом поединке удача ускользнула из рук друзей. Стрела Арчила, всегда безошибочно разившая цель, скрылась за ближайшим холмом. Умгелату еще больше пришлось краснеть перед собранием сельчан: натянутая тетива не выдержала его упругой силы и оборвалась.
И невдомек было собравшимся, что перед состязанием Арчил нарушил оперение стрелы, а Умгелат надрезал тетиву лука. О своих намерениях друзья не договаривались, но душой каждый дарил товарищу свою победу.

Сельчан оскорбил поступок друзей, так как ловкость их была хорошо известна. Недобрые насмешки градом сыпались на юношей. Арчил, потупя взор, опустил голову. Умгелат, наоборот, устремив закрытые глаза в небо, что-то шептал.
Расстроенный, стоял перед ними отец Фаризели: «Не срамите доброе имя отцов своих. Иль дочь моя не ко двору вам пришлась? - друзья угрюмо молчали. - Хорошо, пусть Вас рассудит последний поединок. Будете бороться до победного конца, пока один из Вас не поднимет руку».
Борцы обнажились до пояса. Накопившаяся в тяжелом крестьянском труде сила вырисовывала упругость мышц в их смуглых от загара телах. На мгновение борцы застыли на месте, словно выискивая незащищенные места или обдумывая наилучший бросок.

Тормуд взмахнул рукой. Схватка началась. Сплетенье рук и тел в бурном натиске возбудило людей. Борцы катались по измятой траве, и солнце с удивлением глядело на их потные извивающиеся тела. Причудливые блики под его лучами танцевали на глянцевых спинах друзей, купаясь в струйках выступающей влаги. Они падали на спину, в яростном натиске перебрасывая соперника через себя, и снова вставали. И опять, слившись в живой клубок, укатывали мягкую после освежающего дождя землю. Не одну минуту длилась схватка, но никто из борцов не поднимал руки, а значит - не было победителя. Сельчане сокрушенно качали головами. На их веку подобного состязания им видеть не приходилось.
Наконец не выдержал и Тормуд: «Арчил, Умгелат, подойдите ко мне, - мудрый старейшина догадался раскрыть секрет их душ. - Фаризель, дочь моя, подойди и ты к нам». Взволнованная девушка стала рядом с отцом. Глядя на плотное кольцо окруживших селян, Тормуд сказал: «Мой последний совет: чье имя назовет Фаризель, тот и будет ее достойным избранником».
После слов отца алой розой вспыхнуло лицо девушки. Она опустила глаза; черной змейкой извивалась коса на ее груди. Но вот она вскинула голову. Струящиеся лучики света из бездонных ее глаз устремились на избранника. «Арчил!» - вырвалось из ее груди и эхом отозвалось в горах.
Бешено застучало сердце парня. Он повернулся лицом к Умгелату, нежно обнял его. Непривычная для горца слеза выкатилась из уголков глаз. «Прости, брат. Я для тебя сделал все, что мог. Я хотел подарить тебе любовь Фаризели, но она оказалась сильней меня».

«Арчил, друг мой! Ты меня прости, что встал на пути любви твоей. Сердце Фаризели выбрало тебя, и я счастлив за Вас двоих. Останемся друзьями». Умгелат протянул Арчилу свой лук с оборванной тетивой: «Пусть этот лук будет напоминать тебе о моей дружбе».
«Спасибо, друг Умгелат! В моей семье ты всегда будешь другом и почетным гостем. Ты согласна со мной, Фаризель?» - Девушка сконфужено отвела лицо в сторону и вполголоса произнесла: «Да, Арчи, Я согласна...»
Кольцо людей редело. Сельчане медленно расходились по домам, унося в сердце частицу света влюбленной души.

А.И. Бакалов